Израиль. Поездка из Иерусалима на Хевронское нагорье в дни «Войны Осло»

Снова решил предаться воспоминаниям о недавнем прошлом (которое у нас в стране всегда может вернуться новым настоящим) — днях «Войны Осло», начавшейся в 2000 году, — перехода «каменной» интифады в настоящую войну с созданными в ходе «мирного процесса» палестинскими вооруженными формированиями. Но этот рассказ — не о политике.

Перед вами просто слепок, кусочек жизни одного из тех, для кого Израиль — это не теория, не идея, не символ, а просто Земля по которой он ходит, на которой живет и растит детей, которую он знает и любит, замены которой нет… как нет у нас всех другого земного шарика. И эта картинка вписана в рамку нашей сумасшедшей зимы, нашей маленькой страны, где от горы до пустыни — рукой подать, страны, которую хочется положить на ладонь и бережно нести, чтобы не расплескать ее озера и моря...

Только не подумайте, что вам нужно пугаться… ни-ни-ни… ни в коем случае… Да и колорит этот уже в прошлом... Вот когда мне приходилось идти по ночным переулкам окраин Калуги, Казани или Смоленска, будучи там в командировке из Израиля — тогда это и вправду страшновато...:-)

А наша земля осталась такой же прекрасной и ждет — каждого в своем оттенке радуги, только его нужно захотеть найти, каждому свой.

Итак — год 2001, февраль

Как вы знаете — эта зима нас не балует холодами и дождями… но в Израиле всё — не как у людей: если арбуз — то без косточек, если глава правительства — то обязательно дурак, если гроздь винограда ( см. в Книге Исхода ) — то вдвоём не унести, а уж если дождик — то тут не грибочки идти собирать или читать стихи, гуляя под зонтиком, а надо однако быстро-быстро ставни запирать покрепче, мала-мала щели конопатить под дверью и слушать по радио — сколько бедуинов утонули посереди пустыни и скольких бедолаг моряки снимали на лодках с крыш их автомобилей где- нибудь на Приморском шоссе. Первого серьёзного в том году похолодания страна ждала чуть ли не неделю, видимо Г-дь по старости лет подрёмывал и плохо прислушивался к прогнозам сводки погоды… но всему есть конец — и вот, на 20 февраля после обеда обещали светопреставлениес бурей и ливнями (гуманизм, однако, — это чтобы те, кому предрешено на небесах потонуть, успели свою последнюю пайку на земле съесть ). А у меня — в этот день — семинар учителей в Иерусалиме ( от конторы, где я работаю лектором ), я уж договорился, что после него поеду ночевать в Маале-Адумим, это городок на границе Иудейской пустыни, в 20 минутах от Иерусалима, а если автобусы туда не пойдут — так и в Иерусалиме нашел резервное местечко. Ну, посидел пол-дня на семинаре, дело к обеду ( а кормят там — на убой ), но, гляжу, за окном ветер крепчает, думаю- надо бы домой двигать… отпросился у методиста, в 12-30 выхожу на улицу, а там уже- просто буря, уже ветки на тополях ломает… вылезаю из ворот, глядь: стоит знакомый фургончик со всякими железяками внутри, и кличет меня мой сосед из Кдумима — Рафи ( он работает на наладке всяких холодильных и нагревальных систем, в частности, и на армейских базах) — вот так встреча: поехали, говорит, домой, вот только по дороге в пару мест заскочим…

— А куда?

— Да в р-н Иудейской пустыни в одно из ущелий ( называет его — я там бывал, в его низовьях это Мекка изр.скалолазов.)

Кто ж от , да ещё с , отказывается… Поехали… Думал, что спустимся через Маале-Адумим в Иорд.долину и дальше — по дороге на Эйн-Геди, но мы повернули по городу на юг Иерусалима на дорогу к Хеврону… проехали Гило, едем по которое без конца простреливается ) по границе Бет Лехема -вся дорога накрыта густыми облаками, видимость –ноль целых, хрен десятых, буря, дождь стеною, временами, по ( это аварийная спутниковая связь с системой опознавания места машины) — каждые несколько минут: . — вообщем разнообразия мало… Едем потихоньку, за жизнь базарим, Рафи- большой любитель анекдотов, пытаюсь ему серию про растолковывать… Где-то за вторым тоннелем всё- таки застряли в пробке… сидим ( ну это оно и к лучшему, в расуждении близости арабских домов и шансов прицеливания с их крыш ) вдруг впереди, довольно близко, метрах в 200, как грохнет пару раз, сильные вспышки, обьёмные такие, сквозь густой туман хрен поймёшь что… какая-то пальба, по пустой встречной полосе туда и оттуда — несколько армейских джипов… сидим… Рафина М -16 — на его коленях, у меня рука на моей ...... потом оказалось что это солдаты бросали свето-шумовые гранаты в арабов, кидавших в тумане (до их домов 50 — 100 метров ) камни в машины. Вообщем, солдаты тем временем заняли склоны сбоку от шоссе, стояли там в своих накидках, как серо-зелёные грибы под дождём, а мы поехали в этом туманном молоке дальше… и вот уже — перекрёсток Гуш-Эцион, огромные коричневые поля по-зимнему голых со скрученными ревматизмом натруженными лозами виноградников ( Ван-Гога бы сюда! ), а вот уже — мы огибаем Хальхуль и север Хеврона, и выкатываемся в до боли памятные мне места, с которых в 1987 г. начиналась моя к Израилю ( когда я зимою работал там в мошаве Бейт-Ятир в индюшатнике и на обрезке лоз, думал стать мошавником и поселиться в этом районе ) — южное плато Хевронской Горы. Это весьма слабо заселённый район, в котором редкие большие арабские деревни — очень опасные и раньше гнёзда террора ( Ята, Самуа ), теряются в безбрежном просторе покатых пустых холмов полупустынного вида (хотя зимою тут осадков весьма много), разбросанных на них пещер, в которых до сих пор живут особые , одиноких — из 2-3-х халуп, редких еврейских поселков с их красной черепицей, сумасшедших видов с вершин холмов — то на Иудейскую пустыню, то на всю Хевронскую гору, чуть ли не до Иерусалима. Виноградники исчезают, там и сям, на склонах — переливающиеся под порывами всегда дующего тут ветра, зелено- желтые волны низкорослого бедуинского ячменя пополам с сорняками — желтой сурепкой На небе — симфония солнца, дождя, радуг и кромешной тьмы прорывающихся сюда и уносимых ветром клочьев свинцовых зимних туч с оставшейся за нашей спиной центральной части горы... Пятна света и тьмы проецируются на пустыню, на белизну каменных плит на склонах, на Все это бежит и меняется с дикой скоростью, кажется, что пустыня мчится с нами наперегонки... Вот мы уже в верховьях ущелья — но здесь это, скорее, просто долинка, постепенно набирающая уклон на восток. Мир разделился на две половины: перед нами пустыня, озаренная солнцем с радугой- в мелкой дождевой жемчужной мороси, за нами чернота приближающейся тучи… Пока Рафи чинил у своих армейских клиентов бойлер, дождь набегал и убегал раза три, а потом из пелены поднимавшегося из ущелья тумана выплыли на нас совершенно нереальные черные рыцари: детины шварценеггеровских габаритов в блестящих от капель доспехах с выдающимися наплечниками, шарами налокотников и наколенниках, гребнями валиков- накладок вдоль спины, в шлемах с забралами, — на низкорослых, просто распластанных по земле, грязных от глины четырёхлапых черепахообразных зверях — отткрытых пустынных — это возвращался один из спец. армейских патрулей со снаряжением для пустыни, защищающем от травм при переворотах… Не хватало только герольда и орифиламмы или, для полноты картины пленённого дракона на цепях... А немного позже из тумана появилясь и , а может просто — йомены, — нестройная солдатская мокрая толпа в старых американских дождевиках, выдирающая облепленные грязью ботинки из вязкой почвы и, явно, мечтающая только о миске горячего на обед и кружке доброго эля… для них починенный котёл, а следовательно, горячая вода в душе были весьми не лишними...

По дороге назад мы заехали в Кирьят-Арбу, еврейский город, сидящий встык с Хевроном, на высоте 1000 м., угодили в — начался град со снегом и дождём. Место, куда мы ехали было своего рода между Кирьят Арбой и самим Хевроном, чьи дома почти касались кое-где колючей проволоки его ограды, иногда отделённые от неё неск. метрами огородов. первое, что бросилось в глаза, прямо на дороге, вне ворот, да и внутри за ними, — несколько БТР-ов с расчехленными пулеметами и мокрыми головами расчетов, торчащими из люков... Снова сломаный бойлер… залезли в металлическую будку, где он стоит, я держал дверь, чтобы было немного света, в щель по рукам бил град, стучал по стенкам и крыше, по брезенту рядом стоящих шатровых палаток и жести крыш … потом я заметил снаружи в густом какую- то возню, шум моторов, беготню, и, с сильными порывыми ветра со стороны Хеврона, — особенно жесткие очереди градин по железу совсем невдалеке, и, в ответ, какое -то странное тупое эхо со стороны ворот, этак калибр на 12,5 мм… лишь потом дошло, что это за ! Вскоре всё стихло… оказалось, что такие тут дело обычное, помните, как в ... В свете вышеперечисленных событий — ехать домой через Иерусалим возле Эль- Хадера и Бейт-Лехема(Вифлиема), да ещё к вечеру, нам как-то расхотелось, решили спуститься от еврейских поселков Гуш-Эциона сразу на запад на Высокую Шфелу ( предгорья Центр.Горы), чтобы побыстрее выехать с , да и ещё на горе арабских поселений там у дороги нет вообще,… и оттуда — на равнину… доехали спокойно, на спуске — уже вечернее тёплое солнце, ясное небо, тучи впереди — в сторону Шомрона, и позади — на Хевронской горе..., а по обе стороны шоссе — яркие краски весенней зелени, цветущие персиковые сады… благорастворение… Часам к 8 вечера был дома ( у нас пик бури пришёлся на день, но и ночью еще бушевало порядком )… А уже в новостях в 10 вечера сообщили, что именно на нашей дороге, на спуске от Гуш -Эцион вниз ехавший через пол-часа после нас житель г. Эфрата, выбравший этот ( гораздо более длиный) путь в Иерусалим, чтобы не застрять на короткой дороге и не рисковать, получил из кустов на обочине 11 пуль в живот и ноги из АКМ -а ( чудом остался жив )…

Вообщем, было ужасно интересно, ничуть ни жалею о том, что поехал… жизнь — ужасно вкусная штука, пахнущая хевронскими туманами и пустынными радугами, шелестом шин и далёкими горизонтами Моавитских гор… все эти блюда были поданы в этот день, причем в очень оригинальной, истинно восточной сервировке и с местными острыми приправами...