Куббат ас-Сахра, помимо ее религиозного значения, является одним из древнейших и красивейших памятников раннего исламского зодчества, имея правильные пропорциональные очертания и внутренний богато украшенный узорчатый мозаичный орнамент.

Купол Скалы находится на Храмовой горе в Иерусалиме, рядом с мечетью Аль-Акса

Фото: Public Domain
По повелению омейядского халифа Абд аль-Малика (65-86 г хиджры / 684—705 гг. н. э.) в Иерусалиме на месте разрушенного римлянами Иерусалимского храма в 687—691 годах два инженера, Раджа бен Хайва из Бисана и Язид бен Салям из Иерусалима, назначенные Абд аль-Маликом, воздвигли мечеть Куббат ас-Сахра («Купол Скалы»). Внутри купола находится выступ скалы, с которого, по преданию, пророк Мухаммад совершил мирадж. Именно благодаря этому выступу Куббат ас-Сахра получила своё название.

Очень часто в литературе как архитектурный памятник истории ислама ошибочно отождествляется с Мечетью Омара (Аль-Акса). Хотя Куббат ас-Сахра (Купол Скалы) и Мечеть халифа Умара — Аль-Акса два совершенно разных исламских храма, однако они составляют единый архитектурный комплекс Харам аль-Шариф.

Сейчас это здание используется в качестве «женской» мечети. Хотя по изначальному замыслу — это не дом молитвы, а архитектурный памятник, оберегающий камень, с которого вознёсся пророк Мухаммед, на котором стоял Ковчег Завета во времена Первого Храма и с которого, по иудейской традиции, началось сотворение мира (см. Камень основания).

Доступ в Купол Скалы запрещён мусульманами для всех «неверных».

15 февраля 2008 г. землетрясение силой в 5,3 балла по шкале Рихтера оставило свой след в Старом городе в Иерусалиме. Рядом с Куполом Скалы возник заметный провал в земле глубиной 1 м, шириной 1,5 м и длиной около 2 м.
По материалам Википедии, Creative Commons - Share Alike

Святые места Израиля

Таисия Повалий съездила в Иерусалим, была у Гроба Господня, возле Стены Плача, попала в храм, когда разные конфессии служили службу возле того места, где сходит благодатный огонь.

Таисия Повалий съездила в Иерусалим, была у Гроба Господня, возле Стены Плача

Поскольку Таисия и ее супруг Игорь Лихута люди верующие, они купили в Храме всем своим родственникам иконки, а также привезли домой свечи, зажженные от благодатного огня. Считается, что они имеют огромную силу и исцеляют человека.

Обязательным пунктом путешествии было подойди к Стене плача

— Мы помолились, зажгли свечи, потушили их, чтобы потом зажигать другие свечи, тем самым освящая их, — говорит Лихута. — Обязательным пунктом в нашем путешествии было подойди к Стене плача, чтобы оставить там записочку с пожеланиями. Практически целый день мы провели в храме и на экскурсиях по святым местам. Успели побывать на горе Голгофе, у Гроба Господня и у Стены плача.

Таисия Повалий привезла домой свечи, зажженные от благодатного огня

Медицина в Израиле

Оценила Таисия Повалий и местных светил медицины. Правда, сделать это пришлось вынужденно: во время выступления певица упала со сцены, спускаясь в зал. Она разбила коленную чашечку, но ей оказали настолько быструю и квалифицированную помощь, что уже на следующий день Таисия могла скакать.

Пользуясь случаем, Игорь прошел обследование в медицинском центре, чтобы узнать, как обстоят дела с его старой проблемой с шеей.

— Мне что-то там подправили, погладили и сейчас ясовсем не чувствую болей, — радуется Игорь. — Медицина в Израиле на высоком уровне!

Таисия, как истинная женщина, приобрела несколько баночек средств для ухода за кожей рук, ног, всевозможные шампуни, изготовленные исключительно на минералах Мертвого Моря.

Повар короля Саудовской Аравии

— Очень понравился один знаменитый ресторан на окраине Тель-Авива, — рассказала Таисия. – Это место нам подсказал Филипп Киркоров. Оказывается, здесь бывают многие наши звезды, была и Алла Пугачева. Так вот, главный на кухне здесь человек служил поваром у короля Саудовской Аравии. Он готовит такие блюда — пальчики оближешь! Мы с супругом заказали мясо теленка. Такого вкусного мяса мы еще нигде и никогда не ели! Хотя я сама, и моя мама чудно готовим.

— Наверное, все секреты в местных специях! И углях! – говорит супруг певицы.

Патриотизм израильского народа

— Но больше всего нас поразил патриотизм местного населения, — продолжает супруг певицы. — В Израиле действует такой закон: раз в два или три года все должны проходить военную переподготовку, и независимо от того, дворник ты или руководитель крупной компании, обязательно должен месяц отслужить. Нам рассказывали, что в одном окопе могут сидеть министр и студент. Представляете? Мы с Таей вообразили: у нас, в Украине, появилось бы такое понятие, как «vip-окоп»!

В прошлом году, когда еще даже не знал, что такое Израиль, но собирался посетить эту страну, составил себе маршрут. Выбрал несколько больших городов, в которых обязательно хотел побывать. Затем занялся поиском отелей, в которых должен был остановиться. Опыт проживания в отелях у меня самый разный — слава Богу, побывал во многих странах... Поэтому есть с чем сравнить. Но одно дело, когда останавливаешься в отеле на день-два – и можно еще стерпеть некоторые неудобства, другое дело — когда проводишь в нем неделю или больше. Так вот, выбирая себе место дислокации, к своей радости столкнулся с большим выбором гостиниц – от мини-отелей, до крупных мировых сетей…
Сидя дома перед компьютером, я очень обрадовался, читая описания номеров и утопая в рекламе привлекательности тех или иных отелей. Но столкнулся с проблемой: жилье либо необоснованно дорогое, либо неудобное. Неудобное в том плане, что находилось не в центре города – и до цивилизации пилить и пилить. Это я узнал, будучи уже на отдыхе в Иерусалиме.
А выбрал отель Regency Jerusalem 5*, о котором в описании было написано следующее: «Расположен в одном из самых живописных мест Иерусалима — на склоне знаменитой горы Скопус, с прекрасным видом на Старый город и Иудейские горы».
Regency Jerusalem был настолько большимотелем, что мне он показался мини-городком. Номер, кстати, на двоих стоил 280 долларов в сутки. Согласитесь, сумма не маленькая, чтобы испытывать вообще какие-либо неудобства. Однако неудобства были. Начались они с того, что зайдя в огромный холл отеля, я минут десять сначала ждал когда хоть кто-то появится на ресепшене. Потом, когда никто так и не появился, я принялся звать и всячески привлекать к себе внимание. Наконец девушки соизволили появиться и зарегистрировать меня.
Когда зашел в номер, был крайне удивлен виду из окна. Окна выходили во внутренний заброшенный двор с засохшими пальмами. А где же прекрасный вид на Старый город? На Иудейские горы? На ресепшене мне потом ответили на эти вопросы: мол, вы заселились в самый дешевый номер и прекрасные виды за такую стоимость не предусматриваются. 280 долларов в сутки это по их мнению самая низкая цена?!!
Ладно, с «прекрасным» видом из окна я смирился – зашторил окна и больше в них не смотрел. Но когда понадобилось зарядить телефоны, аккумуляторы фотоаппарата и камеры, а также подключить ноутбук, обнаружил, что в номере нет ни одной (!) розетки! Я узрел телевизор и в посиках роретки стал отодвигать тумбу, на которй он стоял. Но и там меня ждало разочарование – телевизор подключался к какой-то замысловатой системе, не имеющей розеток. Подключался. На ресепшене мне пообещали: не волнуйтесь, установим. Устанавливать они решались в течение трех дней. Заряжал я свое оборудование в других местах.
Но та вещь, которая меня убила окончательно, был завтрак. Спустился в первое утро на завтрак в положенное время. У меня, как и положено, поинтересовались из какого я номера. Отвечаю, что из 275. В это мгновение на меня посмотрели круглыми глазами и произнесли шокирующую фразу: такого номера в нашем отеле нет! Как нет? Я только что вышел из двери с табличкой 275. Вот мои ключи – тут указано 275! Но у нас нет такого номера! — продолжали уверять меня. Даже будучи всегда спокойным меня вывели – причем уже с утра! Хорошо, говорят мне, проходите, мы сейчас разберемся. Чувствуя себя каким-то нелегалом, который пришел на халяву, я поплелся с испорченным настроением завтракать. Аппетит как рукой сняло…
Потом мне все же сказали, что они ошиблись. Но извинения никто так и не попросил. Когда после завтрака вышел из отеля, я обнаружил, что он находится у черта на куличках — рядом нет ни кафе, ни ресторанов, ни вообще никаких достопримечательных мест. «Тихое, спокойное место» они мели ввиду буквально. Конечно, это прежде всего моя вина – надо было посмотреть расположение на карте и узнать о местности. Пришлось передвигаться на такси, прибавляя к огромной сумме за проживание в пяти звездах еще и круглые суммы за катание от отеля до города и обратно.
Да, чуть не забыл... В одну из ночей вдруг открывается дверь и в номер вбегает человек. Я уже думал, что террористический захват. Честно говоря, даже перепугался! Ну а вы бы не испугались?! Правда, спустя секунду неизвестный человек выбежал. До утра я так и не смог заснуть. А утром я поинтересовался на ресепшене: что это было? Мне ответили: ничего особенного, просто обслуживающий персонал ошибся дверью.
Впечатления остались ужасные. Праздничным днем мне показался день, когда я выписывался из этого отеля с «прекрасным видом из окна». С тех пор я пообещал себе, что буду тщательно выбирать себе гостиницы, а лучше снимать комнаты или квартиры в частном секторе. Это куда более дешевле, да и все, что нужно в быту, уже имеется.
А у вас когда-нибудь оставалось негативное впечатление от отелей? Рассказывайте!

Эйн Карем- особая атмосфера прошлого и настоящего
Эйн Карем — это ожившая сказка, спрятанная в небольшой долине в западной части нашего Вечного города, одно из немногих мест, где еще можно ощутить ту особую атмосферу прошлого, плавно переходящего в настоящее, тот домашний уют « старого доброго времени», в котором во дворах булькали на керосинках огромные медные тазы с розовым или абрикосовым вареньем, а на исходе субботы на улицах танцевали под мандолину.

Как и всё в Иерусалиме, Эйн Керем знавал много в своей долгой жизни. Арабская деревня Алькарм, взятая молодежным отрядом «Гадны»-«Ионатан»; в боях Войны за Независимость в июле 1948 г. (кстати, ее жители составляют сейчас часть населения Дахейше возле Бейт-Лехема), была в древности, естественно, еще в ее еврейском обличии, одним из городов — спутников столицы еще во времена нашествия вавилонян в начале 6 в. до н.э.

Пророк Ирмияху (Иеремия) взывал к его жителям зажечь «сигнальный костер»  на башне, чтобы предупредить иерусалимскую округу о приближении врага. Христианская традиция в Евангелии от Луки упоминает город как место знаменитого Сретения — встречи двух будущих  знаменитых матерей — Марии и Елизаветы, матери Иоанна Крестителя.

После изгнания евреев римлянами в 70 г.н.э. Эйн Керем, ставший чисто христианским центром при византийцах, а затем прошедший частичную мусульманизацию, долго ждал своих истинных хозяев. И вот они (а значит и мы!) пришли: кто-то слез с пыльных грузовиков, привезших сюда  репатриантов-олим в нач. 50-х гг., кто-то с рейсового автобуса в 2002 г.

Автор этих строк и его друзья принадлежали к последним, проделав предварительно не ближний путь от холмов Шомрона (Самарии) к холмам Иерусалима.Начало пятого. Изумительный тихий, прохладный вечер с легким ветерком и запахами сосен, смешанными с ароматами жарящихся лепешек, букетом запахов пряностей и тенями, бегущими по меняющему свой цвет иерусалимскому камню старых арабских домов, монастырских стен и шпилей колоколен.

Все это мы вдыхали, впитывали, во все это вслушивались носом, глазами, ушами, кожей в Эйн-Кереме — живой сказке и в обычные дни, а в этот вечер — сказке, выплеснувшейся наружу, на улицы, дворики, парки и превратившей их в многоцветный левантийский ковер, в который были вотканы эпохи Первого и Второго Храма, средние века, британский мандат — все вплоть до 50-х годов…

В интереснейшем хэппиненге участвовали более чем 300 «артистов» в костюмах, масса переодетых жителей, торговцы в цветастых хламидах на многочисленных лотках, живописные фольклорные оркестры, исполнительницы; танца живота; у дома шейха Абу-Салама, консерваторские парни в жилетках и цилиндрах и почти тургеневские девушки в кринолинах и шляпках с перьями играющие Телемана и Вивальди на арфах, флейтах, гобоях и скрипках в последних лучах солнца в нишах улицы «монастырского квартала» и дворике, утопающего в розах французского монастыря Сестер Сиона. Все это называлось — Живой музей в Эйн Карем.

Мы часто произносим фразу: «история живет среди нас». Но, обычно, она спрятана в камне и строках книг, в рассказах о ней степенных лекторов или бойких экскурсоводов. Помочь ей стать зримой, ощущаемой нами — это непростая, но, как оказалось, выполнимая задача.Вот уже несколько лет муниципалитет Иерусалима организует такие «дни»; в разных районах города. В прошлом году история выплеснулась на улочки квартала Монтефиоре в действе «От Моше (Монтефиоре) до Моше (Даяна)».

Временные рамки нынешнего" музея" были значительно шире — от Первого Храма до алии 50-х, да и палитра культур и традиций различных общин представленные в нем тоже давали гораздо большие возможности для создания подлинно многоцветного панно.

В декорациях не было большой нужды — сам квартал заменял их в полной мере. На входе в квартал с балкона надрывались активисты Хаганы, еврейского подполья, требуя немедленного изгнания английских оккупантов, девушка райкомовского вида старательно выводила под аккордеон что-то очень патриотическое, в «Синего платочка», старая монашка уговаривала компанию репатриантов — олим (марроканцев, поляков, русских...) взять с нее пример, слезть, наконец с сохнутовского грузовика и вместе строить новую жизнь в зеленом Эйн Кереме, где, слава Богу, нет и в помине такой гадости, как иерусалимская канализация (это — реальная история 1949 года!)

Рядом гуляла напропалую шумная йеменская свадьба, плясали женщины с корзинами цветов на головах и жениху омывали ноги розовой водой. Минарет и крыша мечети над источником стали местом на котором вольготно расположился римский патруль, бестактно мешавший, время от времени, как и полагается грубым сынам Лация, беседам Елизаветы, рассказывавшей о безобразиях, творимых захватчиками в ее родном Эйн Кереме и о своем бегстве в горы, с Марией, жаловавшейся на то, что ее Иегошуа слишком шаловлив и совсем отбился от рук, в общем- тяжелый ребенок.

Небольшое кафе рядом как нельзя лучше приютило под виноградными лозами на его веранде вальяжных офицеров Его Величества, кокетничавших с очаровательными английскими путешественницами, одна из которых, строя глазки, читала отрывки из своей книги о этом районе.

Оттеняя картину в беседу включились зашедшие на кружечку доброго пива пара заблудившихся во временных лабиринтах смутьянов 2-го века н.э., времен антиримского восстания Бар Кохбы, в запыленных за тысячелетний путь сандалях и полосатых туниках. Поднявшись на второй этаж кафе можно было окунуться в атмосферу ночного клуба для избранных эпохи Ирода, вместе с оным монархом полюбоваться на древний вариант стриптиза — танец Иродиады, при котором с ее лица и головы последовательно сбрасывались семь нежнейших шалей.

Не дождавшись ожидаемого главного блюда на этом пиру, заказанного Иродом-злодеем торта «усекновенной главы Иоанна Предтечи» (за коей было послано, но вот официанты в древности были не на высоте… так и не принесли, оставив зрителей в хорошо дозированном кадре фильма ужасов), мы вышли на улицу и пройдя сотню метров оказались в низинке, наполненной дурманящими запахами пряностей: хаваджа и заатара в мешках под тентом, вздохами двух осликов и верблюда, и обволакивавшими как-то изнутри звуками пастушеской свирели и бубна в руках одетых в белые хламиды парня и девушки, вплетавших свои мелодии в ткань вечернего воздуха и солнечных лучей, вышивавших тенями склоны ущелья.

Поодаль звучали барабаны — бородатый еврейский «гуру» с длинными пейсами вел за собой в сложный ритм усевшихся вокруг него детей, превращая своими руками какофонию их ударов по звонкой барабанной коже в причудливые, тревожащие и успокаивающие одновременно волны звука, перекатывавшегося в легких порывах ветерка.

По тропинке брела странная процессия, напоминавшая не то нестеровское полотно «Русь уходящая» не то сценку из жизни лагеря хиппи 70 -х годов. Когда в ее хвосте послышались вопли «Цезарь, Цезарь», пробуждавшие в памяти знаменитое -Шайбу, Шайбу- — картина прояснилась.

Оказалось, что это — очередное изгнание евреев Эйн Керема, не то Титом, не то Адрианом (конвоиры сами путались в вопросе имени главы Империи — ничего удивительного, небось набраны сами-то из провинциальной деревенщины!).

Подождав некоторое время можно было увидеть поворот истории вспять.Довольные тем, что и в галуте (изгнании) успели купить мороженое, изгнанницы снова сгрудились у дворца римского наместника. Смутьян с повязкой на голове высказывал явно экстремистские мысли о необходимости решать судьбу народа своими руками и бороться за истинно еврейское государство без всяких там римлян и иных инородцев.

Не будь он одет в цветной хитон вместо джинсовой рубашки и вязаной кипы, и произнеси все это здесь же назавтра, по окончанию праздника, — в утренней газете мы прочитали бы об очередной вылазке ультраправых элементов из еврейского подполья, а камеры полицейской станции на «Миграш Руси», а может и подвалы более серьезной организации, гостеприимно пригласили бы нового постояльца.

Лысый прокуратор внимательно выслушал правду-матку, однако итог диспута был легко предсказуем — тогда, как и сейчас, «компетентные органы» были на высоте. Древняя юриспруденция была быстра и лаконична — казнь агитатора не заставила себя долго ждать. Львов из зоопарка не завезли, рубить кипарисы на крест — дело долгое, поэтому обошлись римским мечом…

Окончание истории — изгнание мы уже видели. Устав от идеологии мы двинулись в сторону французского монастыря «сестер Сиона» (самый симпатичный из орденов, видимых мною), в ожидании обещанных концертов классики в закатных лучах.

Правда, «окно в Европу» нам загородили чашечками бедуинского кофе с аппетитными восточными сладостями, приправленными ароматным дымком многочисленных наргиле, и уже упомянутыми выше извивами животиков знойных красавиц. Воздав должное и этим искушениям плоти и выслушав вдохновенный рассказ местного шейха о высоком посетителе его дома — генерале Гордоне (том самом, жертве тогдашнего «джихада», убитом в Судане в конце 19 в. махдистами, и гостившем здесь в середине века), мы все-таки поднялись на склон ведущий к монастырской дороге.

Преодолев последнюю «идеологическую ступеньку» во дворе местного музея Танаха (Библии), в котором пророк Ирмиягу (Иеремия) продавал поле в Анатот, невзирая на то, что оно уже было оккупировано древними вавилонянами (всего за 7 серебряных шекелей — вот времена-то были!), а правитель области времен Эзры и Нехемии вел в тени шатра беседу о вреде ассимиляции с пижоном в пиджаке и при галстуке, мы вошли в тишину, тишину, которую создавало не отсутствие звуков, а именно их присутствие.

Здесь, среди зелени деревьев и ажурных решеток кладбища звуки заставляли замирать и элегантных старушек-американок и «мачо» с волосатой грудью и золотыми цепями на ней, и пожилых йеменок в «гаргушах» (это такая йеменская женская шапочка, вроде чепчика) на голове и звенящих монисто.

Мелодия поднималась с ветром, спускалась с удлиняющимися тенями… В конце дороги — открытые ворота монастыря, где среди роз сидела арфистка в длинном белом платье и выпускала в полет из своей арфы чарующие звуки «Зеленых рукавов».

А вокруг нее, на зеленой траве, — все увеличивающийся круг завороженных слушателей.Последние лучи погасли, смолкла музыка. Нас ждал еще чудесный концерт Офира Калефа — уроженца Эйн-Керема, показавшего удивительный такт и вкус в подборе репертуара и его аранжировке.

Песни на стихи Бялика сменялись йеменскими напевами,  современный Эуд Манор соседствовал со средневековым Шабази. Не было никаких синтезаторов — две гитары, ударные и два гонга у самого певца наполняли ночь настоящим искусством.

Песни перемежались блестящими рассказами Офера о его детстве в старом Эйн Кереме, каждая из песен посвящалась кому-нибудь из старожилов квартала, за именем которого стояла судьба, история…

Ощущение единства нашего прошлого и настоящего, единства всех евреев страны пронизывало всех собравшихся. Погасли огни, кончилась сказка… В полночь мы вернулись домой, в Кдумим. Заряд, полученный за вечер был таким мощным, что моя маленькая Мирьям еще пыталась бить в купленную ей тарбуку по дороге, и заснула только перед домом.…

Дома нас встретила моя семнадцатилетняя дочь Алия с заплаканными глазами. Как раз во время, когда мы развлекались, арабы убили ее знакомого мальчика, Эреза Ронда, ученика 12 класса, с которым, в большой кампании, они ездили в прошлом году на оз. Киннерет на несколько дней (напоминаю — были дни необьявленной «Ословской войны», организатор которой — тов. Арафат таким вот образом праздновал своего Нобеля за мир).

Знакомство — не близкое, но моя дочь его хорошо помнит, она виделась с ним несколько раз на встречах ее молодежного движения… В ткань истории только что прошедшей перед нами, был вплетен еще один стежок.

Не он первый, и, боюсь, не последний… Но звучавшая в ушах музыка говорила: все это уже было, все это мы уже перенесли, хотя и в других одеждах, все это мы еще перенесем… Надо просто помнить и верить в то, что все мы — звенья одной цепи, соединяющей прошлое с будущим.

Этот рассказ написан довольно давно… 7 лет назад. В День Квартала-хэппенинг-реконструкции истории квартала. Многое с тех пор изменилось, ко многому привыкли… постарели и поистерлись мы сами… Только наша земля осталась той же… И древние оливы и кипарисы ловили по-прежнему своими ветвями звон колоколов и блики маковок эйн-каремовских церквей и звуки шофара (ритуального рога) из синагог в недавно прошедшем месяце элуле… И так будет, если веришь, что будет так.

P.S. Вариант рассказа был опубликован мною, в свое время в газете «Вести» в Израиле и сетевом журнале «Хроники Иерусалима». Фото сделаны А. Энтовой